Лена Лекорица— мастер, которая вышивает старорусские головные уборы вручную, по музейным образцам, с антикварным жемчугом и граненым бисером. Мы поговорили с ней о том, как этнография превращается в ремесло, а ремесло — в способ разговаривать с прошлым.
Лена не планировала становиться мастером головных уборов — она просто вышла из петербургского этнографического музея и поняла, что должна попробовать. С тех пор она вышивает кокошники, венцы и повойники, в которых антикварный бисер соседствует с винтажным жемчугом, а каждый узор складывается месяцами. Ее работы носят на свадьбах, дарят как самое личное украшение и заказывают — потому в них есть живое время и тепло настоящих рук.
«Диво» поговорил с Lecoritsa о музейных архивах, сложности расставания с готовой вышивкой и о том, почему современная женщина снова тянется к убору, которому несколько веков. А еще о главной мечте — создать венец для кино, который зрители запомнят, даже если он мелькнет на экране на несколько секунд.
«Диво» поговорил с Lecoritsa о музейных архивах, сложности расставания с готовой вышивкой и о том, почему современная женщина снова тянется к убору, которому несколько веков. А еще о главной мечте — создать венец для кино, который зрители запомнят, даже если он мелькнет на экране на несколько секунд.
С чего все начиналось
Расскажите, с чего все началось — как современная городская девушка однажды решила, что ее призвание — старорусские головные уборы?
Все началось с посещения этнографического музея в Петербурге. Меня впечатлили головные уборы, которые были представлены там в большом количестве. Я вживую такой роскоши никогда не видела. Вышла из музея и поняла, что нужно попробовать. Я не ставила целью делать копию — мне хотелось вышить что-то подобное.
Купила старый бисер на Авито, жемчуг. Нарисовала эскиз от руки и начала вышивать. До этого я уже много лет вышивала, но гладью и крестиком, много вязала, поэтому творческая сфера не была в новинку. Когда вышила первый венец — тут же захотела шить снова. Это так сильно затянуло, и продолжается до сих пор. Даже когда что-то не получается — а такие работы были, некоторые я не выкладывала — я все равно продолжаю и стараюсь повышать качество.
Купила старый бисер на Авито, жемчуг. Нарисовала эскиз от руки и начала вышивать. До этого я уже много лет вышивала, но гладью и крестиком, много вязала, поэтому творческая сфера не была в новинку. Когда вышила первый венец — тут же захотела шить снова. Это так сильно затянуло, и продолжается до сих пор. Даже когда что-то не получается — а такие работы были, некоторые я не выкладывала — я все равно продолжаю и стараюсь повышать качество.
Вы помните первый убор, который сделали? Какие чувства у вас рождаются, когда вы сейчас вспоминаете его?
Помню — как раз тот, что вышивала после посещения музея. Узор там был довольно примитивный, просто завитушки. Я сделала его слишком тонким, он гнулся и не особо держался на голове. Впоследствии разобрала его, чтобы использовать винтажный жемчуг для новой работы. Вторая работа понравилась мне намного больше, она быстро нашла покупателя. И почему-то мысленно я считаю именно ее первой, а не второй.
Кокошник, сорока, повойник, кичка — вы работаете с разными формами? Какой головной убор самый сложный в исполнении и почему?
Сейчас я вышиваю разное. Самое сложное выделить сложно. Если говорить о времени, то на кокошник его уходит больше всего. Просто сам по себе масштаб вышивки огромный. И еще большая ответственность. Волнительно собирать воедино то, что вышивал два месяца. Вдруг что-то не так пойдет.
Но я люблю кокошники, в них много простора для творчества.
А когда видишь итог, ощущение, что если такой масштаб вышил, то вообще дальше ничего не страшно вышивать. За то время, пока создаешь предмет, может столько всего произойти, поэтому каждая работа — маленькая жизнь.
Вы изучаете архивные источники, музейные коллекции?
В руках старинные головные уборы я никогда не держала, но мне бы очень хотелось. Покупаю книги — сейчас их много по русскому костюму, в качественной печати, можно все рассмотреть. И в каждом городе обязательно посещаю музей, чтобы увидеть вживую костюм местности. Мне кажется, это формирует особые отношения с городом. В музеях могу стоять по десять минут у одного костюма и фотографировать детали. Потом дома снова разглядывать. И когда смотрю на старую вышивку — понимаю, что не знаю, кто это вышил. Но то, что я сегодня могу на нее посмотреть, практически значит, что могу поговорить с создателем.
Ремесло изнутри: формы, материалы, время
Бисер, жемчуг, парча, золотое шитье — где вы находите такие материалы сегодня?
Материалы — одна из моих любимых тем. Очень люблю их искать, покупать и использовать все самое интересное. Никогда не знаешь, когда и где встретишь что-то необычное. Многое куплено на сайтах по продаже б/у вещей и на блошиных рынках. Как-то в Москве мне удалось купить небольшой пакет антикварного граненого бисера — я потом замешала его с другим и использовала в качестве фона для кокошника. Этот материал очень крошечный, разглядеть его можно только если смотреть очень близко вживую. Я люблю такой эффект, когда детали не видны сразу. Это как распаковывать матрешку — и в конце встретить золотую.
Сколько часов уходит на один экземпляр? Опишите свой рабочий день.
Я пыталась несколько раз ставить таймер, чтобы узнать точное количество часов, но вечно сбивалась. В общей сложности сейчас на работу уходит месяц или полтора. Работать стараюсь только утром или днем — чтобы было хорошее освещение. Иногда вышиваю в тишине, это в последнее время так. Пока вышиваю — много думаю о чем-то своем.
Клиентки, заказы и момент расставания
Ваши клиентки — кто они? Это невесты, которые хотят аутентичного образа на свадьбе, или совсем другая аудитория?
По-разному бывает. Недавно покупали венец в подарок — мужчина заказал его для своей девушки. Вышивать такое было очень необычно: я ведь не могла спросить у нее мнение о моем выборе. Уточнила заранее некоторые детали у мужчины — какие цвета она чаще всего носит, предпочитает ли серебро или золото. Работа в итоге понравилась.
Есть ли у вас изделие, которое вы сделали и не смогли продать — потому что не захотели с ним расставаться?
Нет, такого нет. Я очень люблю продавать свои работы — мне важно, чтобы они радовали женщин. Всегда переживаю, когда работа едет до покупателя. Мне важно, чтобы человек, надевший мой убор, почувствовал себя по-новому. Я бы хотела сделать что-то для себя, но руки не доходят. Наверное, многие мастера с таким сталкиваются.
Вы делитесь своими знаниями с другими? Есть ли у вас желание учить — или, наоборот, есть страх, что в формате курсов что-то важное и глубокое может потеряться?
У меня нет мастер-классов по созданию головных уборов. Не знаю, как будет дальше, но пока я сконцентрирована только на создании вышивки. В целом я снимаю такие близкие ракурсы создания, что даже по ним можно чему-то научиться и попробовать дома повторить самостоятельно.
Коллекция, корни и неославянская волна
Вы коллекционируете старинные русские вещи — с чего началась эта коллекция? Был ли какой-то первый предмет, после которого вы поняли, что остановиться уже невозможно?
Несколько лет я собирала просто винтажные вещи — туфли, платья, шляпы, сумочки. Сейчас постепенно продаю эту коллекцию и покупаю вещи в русском стиле. Есть рушники, старинные журналы и литографии, открытки.
Меня интересуют редкие и особенные вещи. А если там изображен кокошник — готова работать больше обычного, лишь бы купить.
В будущем хотела бы организовать выставку этих предметов. Пополняется коллекция пока медленно. В блоге регулярно делюсь находками и рада, что находятся единомышленники.
Как вы относитесь к «неославянской» эстетике в современной моде — к тому буму интереса к русским корням, который мы наблюдаем последние годы?
Очень хорошо. Появляется больше брендов качественной одежды, новые мастера и музыканты. Регулярно встречаю кого-то, кто любит русскую культуру — это люди, с которыми можно поговорить на общие темы и легко найти взаимопонимание. Мне бы хотелось, чтобы это становилось популярнее.
Раньше головной убор многое рассказывал о женщине — возраст, статус, откуда она родом. А если представить, что ваш сегодняшний убор может «рассказать» о вас, что бы он сообщил миру?
Наверное, о том, что даже спустя столько лет, при утраченной традиции носить подобные уборы, у людей до сих пор есть потребность в их красоте, и это очень радует. Я говорю даже не о потребности купить и носить, а просто узнавать что-то об этом.
О мечте и главной цели
Есть ли у вас мечта — убор, который вы хотите создать, но еще не решились? Или регион России, чьи традиции вы хотите освоить?
Да, у меня есть в голове то, как это выглядит. Я бы хотела смешать несколько видов уборов в один, но для этого нужно много времени. Идей у меня всегда очень много, только вышиваю я все долго.
Если бы один из ваших уборов попал в постоянную коллекцию музея — какого и почему именно этого?
Мне сложно говорить о своих работах в рамках музея. Все-таки хочется, чтобы у них были хозяйки. Я очень мечтаю о том, чтобы создать венец или кокошник для кино. Хочу создать такое, что люди увидят на экране и запомнят — даже если этот венец появится всего на несколько секунд. Сейчас это моя главная цель.
