Несносный гений: скандалы, дуэли и арест Ивана Тургенева

В школьных учебниках Тургенев существует как благородный лирик, автор «Муму» и нежных «Стихотворений в прозе» — деликатный, сдержанный и безупречно галантный. Это правда, но только отчасти, ведь за фасадом светского обаяния скрывался человек с острым языком, болезненным самолюбием и редкой способностью превращать литературные разногласия в многолетние вражды.

Биография Ивана Сергеевича — это не только «Записки охотника», но и ультиматумы, третейские суды, пистолеты и месяц под стражей. Тургенев ссорился с Некрасовым, судился с Гончаровым, насмехался над Достоевским и вызвал гнев Николая I — причем все это в промежутках между написанием своих нежнейших романов.

Рассказываем о той стороне классика, которую не принято упоминать на уроках литературы.

В марте 1852 года в «Московских ведомостях» вышла небольшая заметка Тургенева — отклик на смерть Гоголя. Петербургские цензоры текст не пропустили, и писатель обошел запрет, опубликовав его в московской газете. Казалось бы — всего лишь некролог, но в тексте были слова о том, что потеря Гоголя невосполнима, что его смерть потрясает «всякую русскую душу», — и этого оказалось достаточно. Главный столичный цензор Мусин-Пушкин еще после «Ревизора» питал к Гоголю устойчивую неприязнь и не видел оснований для «восторженных отзывов».

Николаю I немедленно доложили. Последовал высочайший приказ: посадить под арест на месяц, а затем выслать на родину под надзор. Часть биографов, впрочем, считает, что некролог стал лишь поводом, а не причиной. Тургенев давно раздражал власти — частыми поездками в Европу и дружбой с Белинским, которого не жаловали за его рассказы о крепостном быте. Заметка о Гоголе стала последней каплей для тех, кто давно ждал удобного случая.

С Гончаровым Тургенев познакомился у критика Белинского в 1847 году, и долгое время приятели вполне мирно существовали в одном литературном пространстве. Обменивались рукописями, встречались на вечерах, доверяли друг другу черновики.

Конфликт разгорелся после того, как Гончаров поделился набросками «Обрыва», а Тургенев вскоре закончил «Дворянское гнездо». На торжественном обеде, куда были приглашены Некрасов, Писемский, Анненков и сам Гончаров, новый роман был зачитан вслух — и Гончаров публично обвинил коллегу в плагиате: мол, персонажи списаны с его героев. Тургенев согласился убрать часть эпизодов, но отношения заметно охладели.

Когда через два года вышло «Накануне» и история повторилась — очередное обвинение в воровстве идей, — Тургенев предложил разрешить спор через третейский суд. Четверо уважаемых литераторов изучили оба текста и пришли к выводу: совпадения есть, но плагиата нет. Гончарову пришлось согласиться с вердиктом. Тургенев же после этого полностью прекратил общение и впоследствии последовательно избегал любых встреч с бывшим другом.

С Некрасовым Тургенев дружил с конца 1840-х — и дружил крепко. Именно «Современник» вывел его в большую литературу: здесь печатались «Ася», «Рудин», «Дворянское гнездо». Авдотья Панаева вспоминала, что Некрасов относился к Тургеневу почти с материнской нежностью.

Все изменилось с появлением в редакции критика Добролюбова. Когда тот написал разгромную статью на роман «Накануне» и Некрасов решил ее напечатать вопреки возражениям Тургенева, писатель поставил другу ультиматум: или Добролюбов, или он. Некрасов выбрал журнал. Тургенев хлопнул дверью — и больше не переступал порога «Современника».

История конфликта с Достоевским начиналась почти невинно — с литературных розыгрышей, принятых в петербургских кружках 1840-х. Молодых авторов здесь традиционно испытывали на прочность: подначивали, острили, сочиняли эпиграммы. Достоевский, человек болезненно самолюбивый, к таким вещам был категорически не расположен.

Тургенев вместе с Некрасовым сочинили эпиграмму, в которой Федора Михайловича уподобляли «новому прыщу» на носу литературы. Достоевский воспринял это как оскорбление и не забыл до конца жизни. Панаева в мемуарах прямо писала, что Тургенев намеренно втягивал коллегу в споры и доводил до крайнего раздражения — по всей видимости, находя в этом особое удовольствие.

Писатели не общались почти двадцать лет. Когда после ссылки Достоевского отношения возобновились, долго они не протянули: Достоевский-славянофил и Тургенев-западник смотрели на Россию с диаметрально противоположных позиций. Роман «Дым», в котором Тургенев иронизировал над русским обществом, Достоевский назвал «западнической клеветой» и посоветовал автору сжечь книгу. Тургенев в долгу не оставался, сравнивая болезненную мнительность коллеги с маркизом де Садом.

С Толстым все началось иначе — тепло и даже трогательно. Молодой Лев Николаевич восхищался «Записками охотника», посвятил Тургеневу рассказ «Рубка леса» еще до личного знакомства, а после встречи в 1855-м завязал оживленную переписку.

Разрыв случился весной 1861 года в имении общего знакомого Фета. За обедом зашел разговор о дочери Тургенева Пелагее, которая самостоятельно чинила одежду для бедных. Толстой высказался в своей обычной прямолинейной манере: назвал это «театральной сценой», позой, а не настоящей помощью. Тургенев вспылил. Слово за слово — и вскоре пришло письмо с вызовом на дуэль. Толстой был настроен серьезно: слуга уже отправился за оружием.

Тургенев ответил на следующий день — с извинениями и предложением прекратить общение. История могла бы закончиться тихо, но обиды зрели еще несколько лет. Лишь в 1868 году Толстой первым написал мировую. Писатели встретились, пожали руки, и Тургенев приехал в Ясную Поляну — где, по воспоминаниям Софьи Толстой, покорил все семейство своим красноречием. Некоторые конфликты, как видно, все же поддаются примирению.