Салтычиха: реальная история «кровавой барыни» — самой жестокой женщины в истории России

XVIII век в России был эпохой контрастов: просвещенные дворяне переписывались с Вольтером и зачитывались Руссо, одновременно владея тысячами людей, чья жизнь и смерть целиком зависела от господской воли. На этом фоне история помещицы Дарьи Николаевны Салтыковой выделяется даже среди самых мрачных страниц крепостной эпохи. За семь лет она превратила свое подмосковное имение в место, которое крестьяне обходили стороной и называли проклятым. Ее имя стало нарицательным для садизма, прикрытого дворянским лоском и иконами в красном углу. И все же именно ее дело в итоге изменило ход истории впервые показав, что в России существует закон, перед которым равны даже столбовые дворяне.

Дарья Николаевна Салтыкова (в девичестве Иванова) родилась в 1730 году в семье известных московских дворян. Она происходила из именитого рода и удачно вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова, что умножило ее состояние и придало дополнительный вес в обществе. После его смерти молодая вдова стала единоличной хозяйкой огромного поместья, около шестисот крепостных душ и немалого капитала.

Светская Москва ее обожала. Дарья Николаевна была набожна, регулярно посещала службы, щедро жертвовала на храм и при этом умела поддержать беседу с образованными гостями — литераторами и чиновниками, которых принимала в своем доме на Лубянке. Эта история стала обрастать небылицами еще при жизни самой осужденной: по кабакам гуляли слухи, что молодая вдова ест человеческое мясо и пьет кровь младенцев. Со временем из столбовой дворянки выросла страшная Салтычиха — что-то среднее между бабой-ягой и графом Дракулой. Реальность, впрочем, была не менее чудовищной.

Историки фиксируют, что до смерти мужа Дарья Салтыкова не проявляла склонности к насилию. Первые вспышки агрессии появились спустя примерно полгода после того, как она овдовела. Современные психиатры называют подобное состояние эпилептоидной психопатией — болезнью, которая могла развиться на фоне тяжелой утраты. Так или иначе, с 1755 года поместье Троицкое начало жить в постоянном страхе.

Поводом для расправы служила любая мелочь. Причиной пыток чаще всего становились незначительные проступки: плохо вымытый пол, испорченное платье или недостаточно быстро выполненное поручение. Из десятков задокументированных жертв лишь трое были мужчинами — остальные женщины, девушки и девочки. Особую ненависть у Салтычихи вызывали невесты и беременные. Ее садистские сеансы могли длиться сутками.

Все это время рядом работал священник поместья, который отпевал погибших. Когда тот отказывался хоронить убитых, Салтыкова велела закапывать тела в лесу, а управляющий подавал сведения, что люди «в бегах».

Крепостные не молчали. В московский департамент полиции они обращались более двадцати раз — но все доносы заканчивались бедой для самих жалобщиков: следствие выдавало их помещице. Салтыкова принадлежала к родовитому дворянству, имела нужные связи и не скупилась на подношения властям. Жалобщиков пороли кнутом и ссылали в Сибирь.

Ситуацию изменил счастливый исторический случай. В 1762 году на престол вступила Екатерина II — и именно тогда двум крепостным, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, чьих жен Салтычиха поочередно убила, удалось передать жалобу лично императрице. Это был уникальный исторический момент: Екатерина только вступила на престол и, судя по всему, искала возможности показать дворянам, кто здесь власть.

Императрица, в то время увлеченная идеями Просвещения и переписывавшаяся с французскими философами, поручила Сенату провести расследование. Приговор Салтычихе в итоге выносила сама Екатерина, поскольку никто из судей не осмелился взять на себя ответственность за решение судьбы именитой дворянки.

Следствие вели шесть лет. Показания более двухсот свидетелей подтвердили как минимум 38 убийств, еще 26 смертей были связаны с именем Салтыковой, но следственная комиссия не смогла найти достаточно доказательств. На протяжении всего разбирательства помещица не признавала вины ни разу. Со следователями она не церемонилась и, по всей видимости, ожидала, что «досадное недоразумение» скоро разрешится само собой.

Помогли неожиданные улики: следователи обнаружили бухгалтерские книги Салтыковой с десятками записей о подозрительных смертях — безумная помещица вела собственную бухгалтерию.

В течение сентября 1768 года Екатерина несколько раз переписывала приговор — сохранилось четыре собственноручных наброска. 2 октября того же года указ был подписан. Обвиняемая была объявлена «уродом рода человеческого», «душой совершенно богоотступной» и «мучительницей и душегубицей», а из официального текста указа императрица собственноручно вычеркнула слово «она» — Салтыкова, по мнению Екатерины, недостойна была называться женщиной.

Салтычиху лишили дворянского звания и приговорили к публичному позору: час она простояла у эшафота с табличкой «мучительница и душегубица», после чего была отправлена в пожизненное заключение. Сначала — в подземную камеру Ивановского монастыря, куда не проникал ни один луч света, позднее переведена в пристройку с крошечным решетчатым окошком.

Дарья Салтыкова прожила в заточении еще тридцать с лишним лет. За все это время она не произнесла ни слова раскаяния. По слухам, уже в заключении, около пятидесяти лет, она родила ребенка от охранника. Солдата публично выпороли и отправили в штрафную роту.

В 1800 году Салтычиха умерла в возрасте 71 года пережив обоих своих сыновей. Несмотря на все тяжкие грехи, ее похоронили в Донском монастыре, где покоилась вся ее родня.

По зловещей иронии судьбы московский дом Салтычихи на Лубянке находился на том самом месте, где позже было построено здание, в котором в 1930-е годы происходили массовые допросы и внесудебные расстрелы.

Дело Салтычихи принято воспринимать как криминальную аномалию — портрет монстра в человеческом обличье. Но историки указывают на другое: пока Салтычиха истязала крепостных, это в целом укладывалось в общественные нормы того времени. Систематические жестокие телесные наказания не вызывали официальных вопросов. Переломным моментом стало то, что из ревности она задумала убийство дворянина — деда будущего поэта Федора Тютчева. Именно посягательство на жизнь человека дворянского сословия сделало дело политически взрывоопасным.

История Салтычихи — это рассказ о системе, которая в течение семи лет не замечала массовых убийств, потому что жертвами были крепостные. И о том, что иногда единственный путь к справедливости — попасться на глаза нужному человеку в нужный исторический момент.