Это интересно знать: как Петр I на самом деле заманивал людей в Кунсткамеру
Кунсткамера в Санкт-Петербурге открыла двери для публики в 1719 году, и первое, что видели посетители, — заспиртованные человеческие эмбрионы и заготовленные впрок анатомические аномалии. Такой музей не мог возникнуть из простого любопытства одного самодержца: за собранием стояла многолетняя европейская мода на кабинеты редкостей и жесткая воля Петра I привить эту моду в стране, где уродства до сих пор считали знаком дьявола.
Мода на кабинеты
В XVI-XVII веках европейские монархи и ученые собирали кабинеты редкостей — Wunderkammer, куда попадали кораллы, чучела экзотических животных, минералы и анатомические уродства. Такие собрания держали Габсбурги в Вене и Праге, флорентийские Медичи, датские и голландские коллекционеры и врачи.
Петр I увидел подобные кабинеты во время Великого посольства 1697-1698 годов, а затем во время лечения и поездок по Европе в 1716-1717 годах. Царь понял, что собрание диковин работает не только как развлечение двора, но и как инструмент образования и демонстрации силы государства.
Личная коллекция царя
Задолго до появления официального музея Петр I собирал минералы, монеты, инструменты и чучела животных для собственного кабинета в Москве. В 1714 году эту коллекцию вместе с личной библиотекой государя перевезли в новую столицу — Санкт-Петербург.
Отдельного указа об учреждении Кунсткамеры историки не нашли: дату 1714 год установил по памяти библиотекарь Иоганн Даниил Шумахер, назначенный хранителем собрания, в книге, изданной уже в 1744 году. Надзор за коллекцией поручили лейб-медику Роберту Арескину, который вместе с Петром отбирал экспонаты для будущего музея.
Покупка Рюйша
Главным приобретением стала анатомическая коллекция голландского врача Фредерика Рюйша, изобретшего собственный метод бальзамирования тканей. Петр познакомился с работами Рюйша еще в 1690-е годы и вернулся к переговорам через два десятилетия.
В 1717 году коллекцию — около тысячи препаратов кожи, мышц, мозга и внутренних органов, включая заспиртованных младенцев с врожденными аномалиями, — выкупили за 30 тысяч гульденов. Сделку вели лейб-медик Роберт Арескин и его помощник Лаврентий Блюментрост, будущий первый президент Академии наук. Рюйш передал вместе с банками запечатанный конверт с описанием секретного рецепта консервации и обязательство никому его не раскрывать.
Годом раньше, в 1716-м, для Кунсткамеры купили и собрание амстердамского аптекаря Альберта Себа — чучела южноамериканских животных, змей и насекомых, а также восточные редкости.
Указ о монстрах
Экспонатов не хватало, и Петр решил собирать их по всей стране. Более ранний указ 1704 года уже требовал сообщать о необычных находках, но настоящим системным сбором стал именной указ 1718 года «О приносе родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей во всех городах к губернаторам и комендантам, о даче за принос оных награждения и о штрафе за утайку».
За мертвого человеческого «монстра» полагалось 10 рублей, за живого — 100 рублей, за животных — 5 и 15 рублей, за редких птиц — 3 и 7 рублей. Утаившим находку грозил штраф в десять раз больше суммы награды. В тексте указа Петр специально разъяснял, что уродства происходят от природных причин, а не от порчи или вмешательства дьявола: власть боролась с суевериями напрямую через закон.
Угощение у входа
Собрание уродов и заспиртованных препаратов пугало обывателей: попасть в такой музей по своей воле соглашались немногие. Петр решил проблему по-хозяйски: с 1719 года, когда коллекцию впервые показали публике в Кикиных палатах, вход был бесплатным, а каждого посетителя полагалось угостить чашкой кофе, рюмкой вина или водки и легкой закуской за счет казны государя.
Расчет оказался верным: перспектива дарового угощения пересилила страх перед банками с заспиртованными телами, и Кунсткамера быстро стала местом, куда приходили не только ученые.
Пожар и глобус
Здание для музея на Университетской набережной строили больше десяти лет, с 1718 по 1728 год. Проект начинал архитектор Георг Маттарнови, продолжали Николай Гербель, добавивший четвертый ярус башне, и Гаэтано Киавери, перестроивший ее после обнаруженных дефектов; работы завершал Михаил Земцов.
В августе 1726 года в круглом зале под башней установили Готторпский глобус-планетарий диаметром более трех метров — подарок Петру от голштинского герцога. Пятого декабря 1747 года в здании случился пожар: сгорели башня и два верхних этажа, серьезно пострадал и сам глобус.
Восстановлением в 1750-х годах занимался архитектор Савва Чевакинский, изменивший облик верхней части здания; прежний вид башне тогда не вернули.
Кунсткамера сегодня
Собрание, начатое как личный кабинет Петра, выросло в самостоятельный научный институт. В 1879 году на основе петровской коллекции оформился Музей антропологии и этнографии, а в 1903 году ему присвоили имя Петра Великого.
С 1993 года учреждение существует как научно-исследовательский институт Российской академии наук — Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера) РАН, а с 1991 года входит в число особо ценных объектов культурного наследия страны. В фондах хранится свыше 1,2 миллиона единиц — от анатомических редкостей до этнографических коллекций народов мира; знаменитый Готторпский глобус давно заменен более поздней копией и хранится отдельно, в музее Ломоносова.
История Кунсткамеры показывает, как быстро государственная воля способна изменить отношение общества к науке. Петр перенял европейскую моду на кабинеты редкостей и заставил ее работать на непривычную аудиторию: указ о штрафах за утаенных «монстров», закупленные за морем анатомические коллекции и рюмка водки у входа сложились в один расчетливый механизм просвещения. Три века спустя Кунсткамера остается действующим научным институтом, а не памятником царскому капризу, и в этом лучшее подтверждение того, что расчет Петра оправдался.