Иммигранты допетровской Руси: почему раньше всех иностранцев называли немцами

Московское государство XVI–XVII веков остро нуждалось в профессиональных военных, инженерах, врачах и мастерах. Однако собственных кадров для решения сложных задач, от литейного дела до организации регулярной армии, катастрофически не хватало. На службу к русским царям прибывали сотни европейцев, и всех их в официальных документах записывали «немцами». Почему же русские книжники и дьяки использовали это слово столь широко?

Слово «немец» происходит от древнерусского «нѣмъ» — «немой», «говорящий непонятно». В языке того времени это прилагательное означало не только отсутствие речи, но и неспособность человека изъясняться ясно. Человек, чей язык был непонятен, воспринимался как «немой» — отсюда и собирательное название всех иноземцев.

Показательно, что в древнерусских текстах встречается выражение «Югра же людие есть язык нѣмъ», то есть народ, говорящий на чужом, непонятном языке. Это был термин, описывающий языковой барьер.

В XVI–XVII веках русские документы уже различали конкретные национальности, но продолжали использовать слово «немец» как общую категорию. Англичане именовались «немчинами из Аглинской земли», датчане — «немцами из Датцкой земли», шотландцы — «немчинами из Шкотцкой». Выходцев из Южной Германии и Австрии называли «немцами Цысарской области» — от слова «цесарь», то есть император Священной Римской империи.

В словаре Владимира Даля зафиксировано это расширительное значение: «немец — не говорящий по-русски, всякий иностранец с запада, европеец (азиаты — бусурмане)». Лишь со временем значение сузилось до обозначения жителей Германии.

Компактное проживание иностранцев в Москве стало складываться задолго до петровских преобразований. Уже в XVI веке московские правители приглашали на службу выходцев из Западной Европы — прежде всего военных специалистов, инженеров и мастеров. При Иване Грозном практика привлечения иностранных воинов получила заметное развитие: западноевропейцы поступали на русскую службу и, оставаясь в столице, селились компактными группами.

К середине XVII века на берегах Яузы окончательно сформировалась Новая Немецкая слобода — один из главных районов проживания иностранцев. Несмотря на название, она не была исключительно немецкой: здесь жили англичане, голландцы, шотландцы, французы, итальянцы, датчане, шведы и выходцы из германских земель. Однако именно немецкий язык оказался здесь наиболее распространенным и стал своеобразным языком повседневного общения.

Такое положение объяснялось составом слободы: значительную часть ее жителей составляли уроженцы германских земель, Ливонии и других территорий Центральной и Северной Европы. Для московского общества они в целом оставались «немцами», то есть чужеземцами с непонятной речью. Со временем это старое собирательное название все теснее стало связываться именно с немецкоязычными жителями.

В 1652 году царь Алексей Михайлович специальным указом определил порядок проживания иностранцев в Москве. Жителям слободы предписывалось носить западноевропейское платье, а их дома и быт заметно отличались от привычных московских.

Иностранцы были востребованы в Московском государстве не только как торговцы и ремесленники. Уже в XVI веке они заметно присутствовали в русской армии. Иван Грозный держал на службе около 1200 западноевропейских наемников — шотландцев, голландцев, датчан и выходцев из германских земель. При Борисе Годунове эта практика продолжилась: из иностранных воинов формировали хорошо обученные и дисциплинированные отряды.

Особенно заметной роль иностранцев стала в Смутное время. Лжедмитрий I, опасаясь за собственную безопасность, создал три роты личной охраны. Ими командовали выходцы из разных стран Европы — француз Жак Маржерет, немец Кнутсон и шотландец Вандтман. Иностранные военные постепенно становились привычной частью русской армии, особенно там, где требовались европейская военная выучка и опыт.

В 1632–1634 годах, во время Смоленской войны с Речью Посполитой, Москва вновь широко прибегла к услугам европейских специалистов. На русскую службу приняли более 3800 «немецких» наемников. При этом слово «немецкий» здесь было собирательным: среди этих военных были представители разных европейских стран. Многие из них получили командные должности и участвовали в формировании полков «нового строя», организованных по европейскому образцу.

Одним из таких военных был шотландец Джордж Лермонт. Он служил в отряде, который называли «бельскими немцами» — по крепости Белой, где находилась часть войск. Позднее Лермонт принял православие, стал Юрием Андреевичем Лермонтовым и получил поместье в Костромском крае. Его потомок, Михаил Юрьевич Лермонтов, спустя почти два столетия станет одним из крупнейших русских поэтов.

История Лермонтова хорошо показывает, насколько тесно иностранцы постепенно входили в русское общество. Многие приезжали на службу как чужеземцы, но оставались здесь на поколения: принимали православие, получали земли, создавали семьи и со временем становились частью русской истории.