Некоторые из классиков были настолько одержимы своими страхами, что не выходили лишний раз из дома.
В русской литературе XIX века часто переплетаются роковые совпадения, народные суеверия и загадочные предчувствия. Но все тайны становятся явными тогда, когда мы закрываем книги и заглядываем в биографии самих писателей. Оказывается, авторы, которые заставляли читателей дрожать над страницами, и сами не всегда были чужды страхам и суевериям.
Александр Пушкин: число 13 и длинный ноготь
Образ Пушкина трудно совместить с представлением о человеке, который боится примет. Кажется, что автор «Евгения Онегина» должен был относиться к суевериям скорее иронически, однако у поэта действительно были свои маленькие страхи и привычки, связанные с приметами.
Один из таких страхов касался числа 13. Пушкин не любил садиться за стол, если за ним собиралось тринадцать человек. При этом он не устраивал сцен и не демонстрировал окружающим своего беспокойства. Проблему решали довольно просто — приглашали к столу еще кого-нибудь, чтобы число присутствующих стало четырнадцать.
Не менее любопытна другая история, связанная с внешностью поэта. По воспоминаниям и позднейшим пересказам, Пушкин очень дорожил длинным ногтем на мизинце и якобы даже надевал на него во время сна специальный наперсток, чтобы случайно не сломать ноготь.
Одни современники поэта считали, что длинный ноготь Пушкина был для него своеобразным оберегом от несчастья. Другие же склонялись к тому, что Александр Сергеевич использовал его в быту, ловко вскрывая бумажные конверты.
Один из таких страхов касался числа 13. Пушкин не любил садиться за стол, если за ним собиралось тринадцать человек. При этом он не устраивал сцен и не демонстрировал окружающим своего беспокойства. Проблему решали довольно просто — приглашали к столу еще кого-нибудь, чтобы число присутствующих стало четырнадцать.
Не менее любопытна другая история, связанная с внешностью поэта. По воспоминаниям и позднейшим пересказам, Пушкин очень дорожил длинным ногтем на мизинце и якобы даже надевал на него во время сна специальный наперсток, чтобы случайно не сломать ноготь.
Одни современники поэта считали, что длинный ноготь Пушкина был для него своеобразным оберегом от несчастья. Другие же склонялись к тому, что Александр Сергеевич использовал его в быту, ловко вскрывая бумажные конверты.
Николай Гоголь: страх быть заживо погребенным и... улитки
Если пушкинские приметы местами кажутся почти забавными, то страхи Николая Гоголя производят совсем другое впечатление. Писатель боялся грозы, улиток и слизней, настороженно относился к незнакомым людям, а некоторые его страхи могли показаться окружающим совершенно необъяснимыми.
И все же среди многочисленных страхов Гоголя был один, который нельзя назвать просто странностью или бытовой фобией. Это был мучительный страх смерти и особенно ужас перед возможностью быть похороненным заживо.
Для Гоголя эта мысль была настолько страшной, что он старался заранее защитить себя от подобной участи. По свидетельствам, он даже старался не спать лежа, предпочитая положение сидя, поскольку боялся впасть в состояние, которое окружающие могли бы принять за смерть.
Особенно жутко эта особенность биографии Гоголя выглядит в свете его творчества. В его произведениях граница между живым и мертвым постоянно оказывается зыбкой. Покойники возвращаются в мир живых, фантастические существа вмешиваются в повседневную жизнь, а за привычными событиями вдруг открывается пугающая неизвестность.
И все же среди многочисленных страхов Гоголя был один, который нельзя назвать просто странностью или бытовой фобией. Это был мучительный страх смерти и особенно ужас перед возможностью быть похороненным заживо.
Для Гоголя эта мысль была настолько страшной, что он старался заранее защитить себя от подобной участи. По свидетельствам, он даже старался не спать лежа, предпочитая положение сидя, поскольку боялся впасть в состояние, которое окружающие могли бы принять за смерть.
Особенно жутко эта особенность биографии Гоголя выглядит в свете его творчества. В его произведениях граница между живым и мертвым постоянно оказывается зыбкой. Покойники возвращаются в мир живых, фантастические существа вмешиваются в повседневную жизнь, а за привычными событиями вдруг открывается пугающая неизвестность.
Владимир Маяковский: микробы и дверные ручки
Совсем иначе проявлялись страхи Владимира Маяковского. В отличие от Пушкина, который обращал внимание на приметы, и Гоголя, которого преследовал страх смерти, Маяковского на протяжении многих лет мучила вполне конкретная и, как ему казалось, вполне реальная опасность — заражение.
Истоки этого страха уходили в детство и были связаны с трагической смертью его отца. Отец Маяковского умер от сепсиса после того, как случайно укололся булавкой, когда сшивал бумаги. Незначительная на первый взгляд травма оказалась смертельной, и для мальчика эта внезапная смерть близкого человека стала сильнейшим потрясением.
Вероятно, именно тогда у него сформировалось болезненное ощущение того, насколько легко, почти незаметно, обычная случайность может привести к смерти.
С возрастом этот страх не исчез, а, напротив, превратился в настоящую фобию. Маяковский старался избегать прикосновений к дверным ручкам в общественных местах, часто носил перчатки, а в кармане держал кусок мыла, чтобы при первой возможности вымыть руки.
Истоки этого страха уходили в детство и были связаны с трагической смертью его отца. Отец Маяковского умер от сепсиса после того, как случайно укололся булавкой, когда сшивал бумаги. Незначительная на первый взгляд травма оказалась смертельной, и для мальчика эта внезапная смерть близкого человека стала сильнейшим потрясением.
Вероятно, именно тогда у него сформировалось болезненное ощущение того, насколько легко, почти незаметно, обычная случайность может привести к смерти.
С возрастом этот страх не исчез, а, напротив, превратился в настоящую фобию. Маяковский старался избегать прикосновений к дверным ручкам в общественных местах, часто носил перчатки, а в кармане держал кусок мыла, чтобы при первой возможности вымыть руки.
Лев Толстой: число 28 и эзотерика
Лев Толстой в зрелые годы отрицал церковные догмы и относился к мистике скептически, но некоторые приметы все же принимал всерьез. Например, он верил, что если утром случайно надеть нательную рубашку или подштанники наизнанку, день обязательно будет неудачным.
Особое значение писатель придавал числу 28. Толстой родился 28 августа 1828 года, 28 октября 1910-го покинул Ясную Поляну, а в его произведениях и биографии исследователи находят другие совпадения с этой датой.
Известно и семейное предание: когда первый сын Толстого должен был родиться 27 июня, писатель якобы просил жену дождаться полуночи — ребенок появился на свет уже 28-го. Толстому также нравилось, что в математике 28 считается совершенным числом: сумма его делителей 1, 2, 4, 7 и 14 равна самому числу.
Интерес Толстого к мистическому был шире бытовых суеверий. В молодости он интересовался спиритизмом, медиумами и оккультными практиками, посещал спиритические сеансы и пытался разобраться, есть ли в подобных явлениях что-то сверхъестественное. При этом называть Толстого убежденным мистиком было бы неправильно: его скорее привлекала сама возможность проверить загадочные явления и найти им разумное объяснение.
Особое значение писатель придавал числу 28. Толстой родился 28 августа 1828 года, 28 октября 1910-го покинул Ясную Поляну, а в его произведениях и биографии исследователи находят другие совпадения с этой датой.
Известно и семейное предание: когда первый сын Толстого должен был родиться 27 июня, писатель якобы просил жену дождаться полуночи — ребенок появился на свет уже 28-го. Толстому также нравилось, что в математике 28 считается совершенным числом: сумма его делителей 1, 2, 4, 7 и 14 равна самому числу.
Интерес Толстого к мистическому был шире бытовых суеверий. В молодости он интересовался спиритизмом, медиумами и оккультными практиками, посещал спиритические сеансы и пытался разобраться, есть ли в подобных явлениях что-то сверхъестественное. При этом называть Толстого убежденным мистиком было бы неправильно: его скорее привлекала сама возможность проверить загадочные явления и найти им разумное объяснение.
Михаил Булгаков: сон и прогулки в одиночестве
Михаил Булгаков страдал от тяжелых невротических расстройств, которые сопровождались мучительными фобиями, а его боязнь сна была лишь частью этой сложной картины. В 1934 году он признавался в письме Вересаеву: «…начались бессонницы, слабость и, наконец, самое паскудное, что я когда-либо испытывал в жизни, страх одиночества».
Он также боялся открытых пространств и не мог оставаться один, передвигаясь по городу только в сопровождении жены. Состояние было настолько тяжелым, что писатель согласился на лечение гипнозом, которое у доктора Берга дало положительные результаты и помогло временно вернуть работоспособность.
Эти симптомы во многом были спровоцированы не только наследственным нефросклерозом, но и многолетней зависимостью от морфия, которая началась еще в годы работы врачом и, по мнению исследователей, обострила его психическое состояние.
Он также боялся открытых пространств и не мог оставаться один, передвигаясь по городу только в сопровождении жены. Состояние было настолько тяжелым, что писатель согласился на лечение гипнозом, которое у доктора Берга дало положительные результаты и помогло временно вернуть работоспособность.
Эти симптомы во многом были спровоцированы не только наследственным нефросклерозом, но и многолетней зависимостью от морфия, которая началась еще в годы работы врачом и, по мнению исследователей, обострила его психическое состояние.
